Переполох на «Меньшевике»: психолог рассказал, что делать, если «все достали»

18:57 27/12/2017
Переполох на «Меньшевике»: психолог рассказал, что делать, если «все достали»
ФОТО : МТРК «МИР» / Сергей Евсеев

«Героя» инцидента на московской фабрике «Меньшевик», открывшего стрельбу на своем предприятии, ищут по всему городу. Объявлены планы «Сирена» и «Перехват».

В столичной прокуратуре пояснили, что экс-директор фабрики Илья Аверьянов открыл стрельбу после того, как пришли приставы, чтобы взыскивать долги. Одноклассник предпринимателя Герман Батасов, со своей стороны, сообщил, что у Аверьянова «много лет пытались отобрать бизнес», и стрелять он мог только из-за угрозы жизни.

Некоторые комментаторы в сети Аверьянову сочувствуют: восемь детей, разорили, «отняли бизнес» – одним словом, достали. Популярный голливудский сюжет, после чего герой, по законам жанра, и берет в руки оружие.

Но существуют ли в подобной ситуации какие-то иные варианты, и что делать при тяжелом хроническом стрессе? Ведь эта история, судя по сообщениям СМИ, тянулась у экс-директора фабрики не один год.

Врач-психотерапевт высшей категории Александр Федорович отмечает: альтернатива есть всегда, но для этого важно правильно взвесить ситуацию – до, а не после. 

«Его ведь никто не принуждал продолжать сопротивление, это было его решение! Можно было сдаться, а почему нет? Если ситуация длится год, два, три, какие есть основания думать о том, что она может разрешиться в твою пользу? Если против человека работает судебная власть, система приставов, это уровень некоей государственности. Какие должны произойти события, которые могут ему помочь в этой ситуации? А все прочее – вопрос здравомыслия. Ситуацию можно было отменить, принять и переиграть, но на сегодняшний день ему вообще грозит тюрьма. Тяжесть статьи, с которой он сталкивается сейчас, несопоставимо превосходит ту ситуацию, которая была, и которую он не принял. А когда человек решает, что готов взяться за оружие, это означает, что вопрос стоит принципиально, и никаких вариантов договоренностей быть уже не может, потому что одна из сторон абсолютно непримирима», – пояснил эксперт в интервью «МИР 24».

Можно ли говорить в данном случае о смягчении вины из-за аффекта или объяснять им подобные события? В психиатрии и в юриспруденции этот термин понимается несколько по-разному, отмечает Федорович. «В этой ситуации мы говорим именно о юридическом аффекте. Длительно существует некая психоэмоциональная нагрузка, в рамках которой человек чувствует себя униженным, оскорбленным, его интересы не учитываются, его подавляют – классика жанра. Это как молодого бойца в армии «наклоняют-наклоняют», он выходит в свой первый караул, берет автомат и расстреливает всех этих «дедов». Это – классический юридический аффект», – подчеркивает психотерапевт.

Но у бойца альтернативы нет, а в случае с Аверьяновым были варианты. «Конечно, со стороны рассуждать всегда проще, но если бы человек оценил ситуацию по-иному, признал, что таковы реалии времени, что он готов эту ситуацию принять и принимает вот такой, тогда, наверное, стрельбы можно было бы избежать. Все осложнилось бы лишь тем, что он внутренне чувствовал бы себя побежденным, униженным, но трагедии бы не случилось. Но наша ситуация развивается иначе: человек пошел на крайние меры, на высокий уровень конфронтации, был готов к стрельбе, взял с собой оружие. Это не тот случай, когда на него напали и придавили в подвале – здесь все расписано, намеренно, четко просчитано», – считает эксперт.

В то же время, судя по сообщениям СМИ, ситуация с приставами оказалась для Аверьянова внезапной. Как сообщил представитель экс-директора фабрики «Меньшевик» Тимур Батиралиев, со слов его доверителя, в здание в сопровождении судебного пристава незаконно проникли около десяти лиц, вооруженных битами, в Аверьянова якобы начали стрелять, и он открыл ответную стрельбу в порядке самообороны.

Пройдет ли версия самообороны в суде, покажет будущее, но чтобы протолкнуть «самооборону», придется доказывать, что жизни и здоровью Аверьянова что-то угрожало, и угрожало всерьез, реально, по-настоящему. «Я не юрист, но, мне кажется, разбираться с превышением меры самообороны будет гораздо сложнее. Но как-то ведь придется объяснить смерть погибшего. Единственный вариант – если Аверьянов защищался, защищал свою жизнь и здоровье. Вопрос об аффекте, на самом деле, открыт, и тогда, насколько я понимаю, можно говорить о непреднамеренном совершении каких-то преступных действий, которые повлекли смерть», – отмечает эксперт.

С психологической точки зрения, аффект наступает тогда, когда человек сталкивается с неподконтрольными ему событиями, вызывающими сильное душевное волнение, угрожающими его жизни и здоровью. Но Аверьянов – взрослый человек, который длительное время занимается бизнесом, должен быть уравновешен, юридически и экономически грамотен, подчеркивает Федорович. И даже несколько лет стресса – не «смягчающее обстоятельство». 

Кроме того, по его словам, не стоит оправдывать все количеством детей. Не известно, какая финансовая ситуация сложилась дома в связи с проблемами отца в бизнесе, но голодная смерть детям, скорее всего, не грозила, полагает эксперт. «Что угрожало его детям? Финансовая ситуация не есть угроза детям. Что значит «жрать нечего»? Он что, единственный многодетный отец в стране? Остальные что, вышли с палкой в сад, обстучали деревья, и банкноты посыпались? Есть масса семей, где по 10, по 20 детей, и приемных, и таких, и сяких. Что, теперь мы должны оправдывать какие-то преступления количеством детей, выдавать за это индульгенцию? Если у меня восемь детей, я могу кого-то застрелить, а если пять, могу захватить заложников в Сити-банке? Это звучит немножко странно», – полагает врач.

Тем, у кого куча детей, в первую очередь, нужно думать о том, чтобы с ним, единственным кормильцем, от которого все зависят, ничего не случилось, подчеркивает эксперт. «А сейчас Аверьянов сядет в тюрьму. Кто дурак? Он детей защитил так, что сейчас получит лет 8, и что? Тогда мать этих детей тоже должна взять оружие и пойти стрельнуть, потому что у нее кормильца посадили? А потом государство возьмет на себя опеку над этими детьми, скажет, раз вы все такие странные, что оправдываете своими детьми преступления, чему вы их научите? Поехали в детдом. И тогда старший, что ли, достанет пистолет и отомстит за посаженных родителей? Так можно договориться до крайностей», – отметил Федорович.

Так что реальная угроза физической расправой и защита близких в ситуации, когда эта угроза может повлечь смерть или утрату здоровья – это одно.

«А если мы говорим про финансовую ситуацию, в рамках которой человек занимает кардинальную позицию, не готов к диалогу и осмысливанию (коль скоро были судебные заседания и так далее) – это другое. Чисто психологически человек сделал выбор, и он несет теперь за него ответственность. Есть такое замечательное выражение – принятие решений это оценка последствий. Оно здесь ключевое. Если Аверьянов, зная, что эта ситуация длится долго, что он устал, истощен, импульсивен, хватается за оружие – наверное, он должен был об этом позаботиться заранее, сходить к психотерапевту, принимать какие-то препараты. А если он их принимал и все равно на это пошел, значит, что-то было сделано неправильно, и ситуацию надо было как-то расширять. Избежать крайностей, кровопролития и трагедии можно всегда – для этого нужна некая пластичность и готовность что-то потерять», – подчеркивает эксперт.

Если человек к потерям не готов, ситуация заканчивается таким печальным образом. Но выбор небогат: чем-то поступиться – тем, что человек и так уже потерял, смириться с потерей, или удвоить ее, получив еще и срок. «Из двух зол надо выбирать меньшее, но у него что-то не сложилось. И еще не известно, как это отразится на семье. Хвост от его решений будет тянуться долго. Поэтому, повторяю, принятие решения – всегда оценка последствий. В данном случае эта оценка не состоялась, что привело к трагическому финалу», – подытожил психотерапевт. 

Юлия Кундухова 

Подписывайтесь и читайте нас в Telegram.